Strict Standards: Only variables should be passed by reference in /home/yodexru/domains/yodex.ru/public_html/law/str/inc/functions.inc.php on line 981

Strict Standards: Only variables should be passed by reference in /home/yodexru/domains/yodex.ru/public_html/law/str/inc/functions.inc.php on line 634
<br /> <b>Deprecated</b>: Function eregi() is deprecated in <b>/home/yodexru/domains/yodex.ru/public_html/law/str/plugins/etc.php</b> on line <b>217</b><br /> <br /> <b>Deprecated</b>: Function eregi() is deprecated in <b>/home/yodexru/domains/yodex.ru/public_html/law/str/plugins/etc.php</b> on line <b>226</b><br /> <br /> <b>Strict Standards</b>: Only variables should be passed by reference in <b>/home/yodexru/domains/yodex.ru/public_html/law/str/inc/functions.inc.php</b> on line <b>634</b><br /> <br /> <b>Deprecated</b>: Function eregi() is deprecated in <b>/home/yodexru/domains/yodex.ru/public_html/law/str/plugins/etc.php</b> on line <b>249</b><br /> Язык конституционного права « Юридический справочник, поиск терминов
поиск по юридическим сайтам

список юридических терминов:
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

  главная | статьи

 

Strict Standards: Only variables should be passed by reference in /home/yodexru/domains/yodex.ru/public_html/law/str/inc/functions.inc.php on line 634
« Сервитут | Естественная монополия »

Язык конституционного права


Несомненно, общим связующим звеном как для создания права, так и для его применения является язык, на котором пишутся в стране нормативные акты и при посредстве которого их используют официальные лица и отдельные граждане. Язык права не только исходный элемент юридической техники, но и, можно без преувеличения сказать, ее первооснова. От его точности, ясности и общедоступности во многом зависят и эффективное освоение права, и его претворение в жизнь.

Право прежде всего как совокупность норм носит объективный характер. Отсюда функциональное назначение языка: ввести этот объективный феномен в сознание, в поведенческую психологию каждого участника правового общения. Но поскольку участники этого общения по большей части являются простыми гражданами, не обремененными правовым образованием, то язык права должен быть и профессионально точным, и доступным и ясным. Поэтому правовой язык сочетает в себе общеупотре-бимую лексику и необходимый профессиональный техницизм.

Говоря о языке конституционного права, надо со всей определенностью подчеркнуть, что ему, как никакой другой отрасли, в особенности должны быть присущи ясность, четкость и доступность для самых широких слоев населения. Образующие конституционное право источники носят общезакрепительный характер; содержащиеся в них нормы определяют преимущественно основные принципы, устройство общества и государства, основы правового статуса личности, а также статус органов государства. Это, понятно, относится в первую очередь к Основному закону Российской Федерации, к республиканским конституциям и к уставам других субъектов федерации. Именно они затрагивают коренные интересы граждан, поэтому именно к ним граждане прежде всего обращаются. Отсюда язык, законодательная лексика, стилистика и т. п. должны минимально использовать специальную терминологию, для понимания которой нужны хотя бы элементарные правовые знания. Здесь главное — обеспечить сочетание, с одной стороны, доступности и убедительности нормативных документов, а с другой — их точности, определенности и высокой юридической культуры.

Конституция федерации, конституции республик и уставы краев, областей и иных субъектов России написаны на достаточно доступном для населения языке. Следует учесть к тому же, что в России проживает более ста больших и малых народов и национальностей и, кроме языков титульных наций, названные акты обычно печатаются и на других национальных языках. То же делается и в отношении важнейших федеральных актов. Законодательство в субъектах федерации публикуется не только на общегосударственном языке, но и на местных языках. В соответствии с конституциями и законами о языках, принятыми в 10 республиках Российской Федерации, языки титульных народов также объявлены государственными. Статус русского языка в качестве государственного языка Российской Федерации был подтвержден Конституцией Российской Федерации. Ст. 68 Конституции провозглашает: " 1. Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык.
2. Республики вправе устанавливать свои государственные языки. В органах государственной власти, органах местного самоуправления, государственных учреждений республик они употребляются наряду с государственным языком Российской Федерации"".

Конституционное право как основная отрасль правовой системы Российской Федерации пользуется в меньшей степени, чем другие отрасли (гражданское право например), языком профессиональных специальных терминов. Частичное объяснение этому видится в том, что хотя источники конституционного права (федеральные и региональные конституции, уставы субъектов России) адресуются наиболее широкому кругу граждан, однако из этого вовсе не следует, будто указанные источники не используют собственную языковую терминологию. Да и законодательные положения, написанные, казалось бы, простым и понятным языком, требуют специальных пояснений. Такая потребность вызвала к жизни издания различного рода конституционных комментариев".
Рассуждая о языке конституционного права как о важнейшем элементе юридической техники, нужно учитывать, что к данной проблеме стоит подходить более или менее дифференцированно: одно дело — язык
науки, другое — законотворчества, третье — правоприменения. Налицо очевидное единство отмеченных форм, но имеется и специфика.

Еще в недалеком прошлом ученые, занимающиеся отраслями науки конституционного права (например советское государственное право, государственное право социалистических стран, государственное право буржуазных государств), стремились утвердить их научную автономность. В настоящее время происходит процесс становления единой науки конституционного права, стержнем которой, очевидно, будет общее конституционное право.

По вопросу об общем конституционном праве мнения разделились. Одни ученые отстаивают необходимость выделения в системе науки конституционного права Общей части, представляющей собой основные теоретические подходы к изучению предмета названной науки, раскрывающей структуру и взаимосвязь ее важнейших понятий и категорий и таким образом соединяющей в единую науку конституционного права все ее части". Другие отрицают общее конституционное право, настаивая на том, что понятия и институты конституционного права различных стран нельзя соединять, либо считая, что выделение Общей части этой науки превратит ее Особенную часть — российское и зарубежное конституционное право — в чисто информационные дисциплины, лишенные аналитического содержания'".
Как видим, вызревают научные основы общего конституционного права, призванного обобщить имеющийся мировой опыт, высветить основные модели устройства общества и государства, выработать необходимый для этого понятийный аппарат. Естественно, подобное не может не сказаться и на языке науки конституционного права.

В отечественную науку конституционного права все активнее внедряется принятая в мире терминология. К этому, разумеется, можно относиться по-разному: либо решительно отвергать такого рода тенденцию, либо расценивать ее как определенное веление времени.

Когда преимущественно журналисты, публицисты и даже отдельные юристы, говоря о тех или иных аспектах устройства государства, обильно используют в своем повествовании иностранную терминологию, тут не надо видеть какую-либо крамолу в отношении нашего юридического языка. На мой взгляд, это вполне укладывается в рамки юридической техники.

Иное дело, когда иностранной (преимущественно англо-американской) терминологией оснащают институты отечественного конституционного права. В самом деле, зачем вступление в должность вновь избранного Президента России обозначать "инаугурация" или отрешение его от должности "импичмент"? Не думаю, что российский избирательный корпус следует именовать "электоратом". Вряд ли имеет смысл председателей палат Федерального Собрания РФ называть "спикерами", председателя правительства — "премьером", а его заместителей — "вице-премьерами". Полагаю, что слово "градоначальник" отнюдь не уступает слову "мэр", а "управа" — "мэрии". Перечень подобных примеров при желании можно было бы продолжить, но и те, что приведены, говорят о нецелесообразности применения в отечественной науке конституционного права иностранной терминологии, коль скоро имеется своя собственная. Если нет, то нужно ее выработать.
Конечно, есть в конституционном праве термины, которые, так сказать, "обрусели": "федерация", "конфедерация", "депутат", "регламент" и пр. И хотя их можно заменить адекватным по содержанию родным словом, однако это будет излишним. В отличие от науки федеральная Конституция, основополагающие акты субъектов федерации мало грешат отмеченным пороком.

Видимо, вполне допустимы в Конституции РФ наименования некоторых субъектов России на национальных языках: Калмыкия — Хальмг Тангч'", Республика Саха (Якутия), Республика Марий Эл, Татарстан, Чувашская Республика — Чаваш республики. Республика Тыва, Северная Осетия —Алания" (ст. 65).
Высказанные суждения относятся не только к Основному закону РФ, но и к другим источникам конституционного права. Заметим, чем подробнее нормативно-правовой акт регулирует тот или иной круг отношений, тем больше его язык может включать в себя специальных терминов, отходить от обычного языка общения. Здесь есть выход: не отказываясь от специальной терминологии, создавать краткие энциклопедические словари.

Обратимся вновь к языку конституционного права. Те же конституции и уставы субъектов федерации содержат в своем лексиконе кроме общеупотребимых выражений немало терминов, заимствованных из других правовых отраслей. В федеральной Конституции есть целый ряд понятий, взятых из уголовного, гражданского права, из процессуальных отраслей (обвиняемый, задержанный, заключенный под стражу, потерпевший, присяжные заседатели, правосудие, свидетельские показания, предпринимательская деятельность, собственность, трудовые споры, арбитраж и пр.). Эти термины и в научном обороте, и в правотворчестве, и в правоприменении должны исходить из того смысла, который придает им соответствующая правовая отрасль, если, конечно, в конституционном праве они не получили собственного значения.

Чаще всего в языке конституционного права термины являются общими для всего правоведения в целом. В то же время в его источниках они имеют более полное и обобщающее звучание. Это, в частности, относится к первым двум главам нашей Конституции — "Основы конституционного строя" и "Права и свободы человека и гражданина". Поясним эту мысль на таком примере. В Конституции широко используется термин "достоинство личности" (ст. 21). Его же не менее часто применяют и в отдельных отраслях, в частности, в гражданском, уголовном, уголовно-процессуальном, трудовом праве. Однако в отличие от последних конституционное право в него включает более емкое, универсальное философско-правовое содержание. "Достоинство личности, — сказано в уже упоминавшемся энциклопедическом словаре, — в конституционном праве — это критерии отношения государства к личности и ее правовому статусу как высшей социальной ценности"^. Оно лежит в основе всех записанных в Конституции прав и свобод. Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., участником которого является Россия, исходит, как сказано в его преамбуле, из признания, что указанные права вытекают из присущего человеческой личности достоинства. По существу, в таком же ракурсе можно интерпретировать одинаковые с отраслевыми по звучанию и другие конституционные термины.

В этом ряду особое место занимают многоаспектные понятия, которые, несмотря на внешнее сходство, имеют различное по объему и характеру содержание. Это так называемые полисемантические термины. Термин "ответственность", к примеру, можно найти в любой области знания: в философии, этике, социологии, политологии, теологии и т. д. Но особое значение он имеет в правовых отраслях. Речь может идти о материальной (гражданской), дисциплинарной, административной, а также уголовной ответственности. Но в конституционном праве данный термин аккумулирует в сжатом виде все многообразие отраслевого содержания.

Как и всякая ветвь права, тем более основная, конституционное право характеризуется определенным языковым своеобразием. Оно проявляется не только в терминологической специфике, но и в логике и стиле изложения.

Конституция Российской Федерации: Энциклопедический словарь. С. 67.
Как уже отмечалось, словарь конституционного права должен быть общедоступным, четким и, по возможности, кратким, понятным рядовым гражданам. Если порой нормативные акты не отвечают названным требованиям, то тут налицо недооценка языковых критериев в правовой работе". В основополагающих документах (не только в них, но в них особенно) следует строго придерживаться принятой официальной терминологии, дабы избежать различного рода недоразумений при несоблюдении подобных требований.

В Конституции избранники Государственной Думы традиционно именуются депутатами, а Совета Федерации — членами. Между тем в одном из положений Конституции (раздел 2, п. 9) члены этой палаты тоже названы депутатами. Используя данное различие наименований представителей двух палат Федерального Собрания, некоторые общественно-политические деятели пытались обосновать желаемые для них суждения о том, что члены Совета Федерации должны Президентом назначаться, а не избираться, подобно депутатам Государственной Думы. За поддержкой правильности своего понимания они обратились даже в Конституционный суд РФ. Так допущенная погрешность в языковом оформлении Конституции породила недоразумения, вылившиеся в конфликт".

Поскольку за истекшее пятилетие сменился общественно-политический строй России, то, естественно, произошли существенные перемены в юридической технике, и прежде всего в языке, в терминологии. Из политико-правового лексикона исчезли такие универсальные в прошлом понятия и термины, как "советское", "социалистическое государство". Изменилось наименование страны, действующих в ней органов и многое, многое другое. Наряду с этим появилось в языке конституционного права множество новых терминологических обозначений. Одни из них употреблялись и прежде (народ, власть, суверенитет, права, свободы, обязанности, гражданство и т. п.), но они наполнились иным социально-философским и правовым содержанием. Другие позаимствованы из мирового опыта (президент, глава государства) или из арсенала старой российской лексики (дума, губернатор, местное самоуправление). В то же время множество понятий, а следовательно, и обозначений — плод реформаторских изысков. Это, в частности, и характеристика Российской федерации как демократического, правового, светского, социального государства, и понятие субъектов федерации. Вместе с понятиями федеральной и республиканских конституций введены понятия "устав субъекта федерации", "местное законодательство"; пересмотрено наименование многих органов государства и на федеральном, и на региональном уровнях; введены в научный и в нормотворческий обороты такие изгоняемые в недавнем прошлом понятия, как "законодательная, исполнительная и судебная власти", "глава государства" и пр. Не вдаваясь в критический разбор того или иного словообразования по поводу удачности его применения, отметим, что юридическая техника, в частности ее языковой компонент, претерпела серьезные изменения. В какой мере они обоснованы, оставляю на суд читателя.

Представляется, что юридическая техника в ее языковом выражении не должна испытывать на себе чрезмерного влияния идеологических и политических пристрастий, конъюнктуры. Одно из безусловных требований юридической техники к языку, будь то в науке, правотворчестве или правоприменении, — не допускать какой-либо вульгаризации. Язык юриста обычно пестрит обилием специальных терминов (без этого порой трудно обойтись), но и наименование органов государства, их должностных лиц, название общественных объединений, партий, фондов и иных как некоммерческих, так и различного рода коммерческих организаций, учреждений, предприятий следует именовать в строгом соответствии с официальными названиями. Использование различчого рода сокращений, аббревиатур возможно только в пределах официально установленных обозначений. Они не должны носить неблагозвучный характер, вроде того, как прежде школьных работников сокращенно именовали "шкрабами".

Эти официальные обозначения предписаны Распоряжением администрации Президента РФ № 2868 и аппарата Правительства РФ № 1027 от 10 декабря 1996 г."' В приложении к нему содержится полное и сокращенное названия соответствующего ведомства. При подготовке проектов указов Президента Российской Федерации, постановлений Правительства Российской Федерации и иных официальных документов (международных договоров и других) должны использоваться полные наименования федеральных органов исполнительной власти. Сокращенные наименования федеральных органов исполнительной власти следует применять в проектах распоряжений Президента Российской Федерации, протоколах заседаний и совещаний, служебных письмах, документах справочного характера и приложениях (нетекстовых) к указам Президента Российской Федерации и постановлениям Правительства Российской
"' Российская газета. 1997. 15 янв.

Федерации, а также при подготовке проектов актов Президента Российской Федерации и актов Правительства Российской Федерации об утверждении положений о федеральных органах исполнительной власти.

Как уже отмечалось, юридический язык, по возможности, должен быть точным и лаконичным. Поэтому в законах, в иных нормативных правовых актах, в различного рода правовых документах приходится нередко упоминать либо специальный термин, либо название государственного органа, должностного лица, учреждения, организации и т. д. Чтобы соблюсти благозвучность слога в других формах письменной и устной речи, одно слово можно заменить другим близким по содержанию словом или выражением. Для правового же документа это нежелательно или просто недопустимо. К примеру, в тексте нашей Конституции чуть ли не в каждой статье говорится "Российская Федерация" и реже "Россия", хотя эти названия государства идентичны. Многочисленные повторы, конечно, не красят юридический язык. Это бесспорно. Однако замена официально принятых выражений, даже отдельных слов может обернуться жертвой качества для документа, потерей точности. Поэтому раздающиеся в адрес юристов упреки в том, что их язык "сухой", "суконный", лишенный эмоций, не такое уж преувеличение. Объяснение здесь одно: на нем вещает сама власть, это язык официоза.

В конституционном языке могут использоваться и числительные, прежде всего в таблицах, иных формах цифрового выражения, имеющие властное значение — веление правовой нормы. Числительное может быть обозначено и цифрой, и словами: Президент РФ, Государственная Дума избираются на четыре года; первое заседание вновь избранной Государственной Думы созывается на тридцатый день после ее выборов; "Государственная Дума состоит из 450 депутатов" (ст. 95); "Президентом Российской Федерации может быть избран гражданин Российской Федерации не моложе 35 лет, постоянно проживающий в Российской Федерации не менее 10 лет" (ст. 81); "Депутатом Государственной Думы может быть избран гражданин Российской Федерации, достигший 21 года и имеющий право участвовать в выборах" (ст. 97); "Судьями могут быть граждане Российской Федерации, достигшие 25 лет..." (ст. 119); "Гражданин Российской Федерации может самостоятельно осуществлять в полном объеме свои права и обязанности с 18 лет" (ст. 60).

Как известно, сроки, выраженные в словесной или в цифровой формах, выполняют роль правового веления. Их нарушения имеют те же последствия, что и нарушения любой другой нормы права. Вследствие их определенности они, как правило, не нуждаются в дополнительном разъяснении.

Язык конституционного права в своем терминологическом выражении един и неразделим. Говоря иначе, смыыл специфических конституци-онноправовых норм можно постичь не столько из их содержания (хотя
это в отдельных случаях и возможно), сколько (и чаще всего) из контекста связанных с ними терминов и целых выражений. Например, термин "суверенитет федерации" можно уяснить, раскрыв понятие "Российская Федерация", выяснив, каковы ее субъекты, статус республик, краев, областей и пр.; термин "государственная власть" возможно адекватно истолковать только в связи с тем, что эта власть осуществляется народом через референдум и свободные выборы. Короче, содержание многих терминов, которые находятся в обороте языка конституционного права, следует осмысливать во всей их полноте, увязывая с другими близкими им понятиями.

Итак, язык конституционного права — это такой элемент юридической техники, который одинаково важен для науки, нормотворчества и правоприменения. Вместе с тем с указанным элементом в тесном единстве находятся и другие компоненты юридической техники: идеи, категории, концепции, прогнозы и целый ряд других, более характерных именно для юридической техники этой отрасли средств, способов, приемов и методов обработки упорядочивания и систематизации всего того, что находится, как принято ныне называть, в границах правового поля. Овладение этим арсеналом, по существу, и составляет то, что можно определить как юридический профессионализм.


Элементы юридической техники в конституционном праве как результат анализа реальной действительности и обобщения правового материала






Бесплатная юридическая консультация

Вид консультации:
Ваш регион:
Ваше имя:
Телефон
Ваш вопрос (кратко)


Консультация осуществляется для городских и мобильных номеров Москвы и Московской области.
 

 
Rambler's Top100